Снова накатила волна воспоминаний, и захотелось рассказать о некоторых ярких моментах из лётной жизни в 80е годы, в период развитого социализма. Летали тогда много. Многое запрещалось. Но многие и обходили эти запреты.
      Был у нас на курсе командир батальона курсантов полковник Грачёв Ким Прокофьевич – вечный анекдот. Но душа-человек. Заботился о нас как отец родной. Воспитывал подчинённых, т.е. нас, в силу своего личного мировоззрения. По мелочам не придирался, прощал часто. Пример.
      Даже зная, что весь курс по ночам пробирается в его кабинет (сделали дубликат ключей) и по очереди названивают по телефону по всему Советскому Союзу, не предпринимал ничего – не устраивал дотошных разборов с внутренним нарядом, не менял замки и т.д. Понимал, что звонить родным или своей девушке курсант всё равно найдёт, откуда, в крайнем случае, убежит в самоволку...
      Да... Прощал... Но и наказывал за дело. Так сказать, чтобы служба мёдом не казалась. И будущие офицеры знали, как воспитывать своих подчинённых.
      Между прочим, о самоволках! Как-то собрались мы c другом моим, Вовчиком Антоновым в самоход. Метро раньше в Харькове не было рядом. Начинался метрополитен только со ст. Московский проспект, а это от нашего Восточного посёлка минут сорок на троллейбусе чухать.
      Кто же знал, что мы на нашего полковника-комбата наткнёмся, что у него в районе троллейбусного круга засада устроена?
      На остановке я с Вовчиком как опытные шпиёны, оглядываясь и косясь во все стороны, ныряем в толпу к задним дверям подошедшего троллейбуса. И... О, ужас! Видим нашего комбата, выскакивающего из кустов со своей… женой. А народу на остановке собралось много. Ломимся с Вовчиком к передним дверям, Ким Прокофьевич топчется с женой у задних. Кое-как по головам харьковских бабушек и дедушек влезли в троллик. Надеемся, что наш командир не вместится, останется на остановке и нас не заметил. Но, чёрт возьми! Боевого опыта полковнику не занимать – какими-то путями он с супругой оказывается в троллейбусе. Мы ждём, когда начнут закрываться все двери, чтобы в самый последний момент выскочить на улицу. (Так во всех фильмах шпионы от слежки отрываются!) Вот двери начинают закрываться, и мы, косясь на комбата и его жену, которые оказались в середине салона, выпрыгиваем на остановку почти на ходу начавшего движения троллика.
      Так! Всё! Им никак оттуда не выбраться! Троллейбус отходит!
      У нас – рот до ушей. Стоим на остановке с Вовчиком, ржём как лошади. Довольны, что комбата надули!
      И тут сзади нам в хвост заходит...
      Кто бы вы думали?.. Ответ не верен!
      К нам подходит... подходит к нам... не кто иной, как полковник Грачёв К.П. с супругой под ручку!
      До сих пор не пойму, как и каким путём ему удалось, находясь почти в середине переполненного троллейбуса, за секунду добраться к задним дверям и успеть выскочить на остановку да так, что мы их и не заметили! Ладно, был бы один, но с женой?! Твою мать!
      Короче, опозорил нас батяня-комбат утром на построении перед всем курсом: он нас поймал со своей боевой подругой в самоволке! Влупил нам тогда по пять нарядов вне очереди!
      Вот такой служака был наш командир батальона! А жена его – тут однозначно – таких сейчас нет боевых подруг! Кстати (дай бог ему здоровья!), до сих пор жив наш всеми любимый комбат (а ему уже восемь десятков с лишним), даже до сих пор работает охранником на стоянке возле Дворца Спорта станции метро им. Маршала Жукова (раньше была Комсомольская).
      ...Часто на Л-29 катали боевых подруг. И не боевых тоже. Чаще всего на лагерных аэродромах – там чужих глаз меньше. Ну, это же был аппарат – «Элка», воздушное такси. Прощал любые ошибки. Из штопора даже сам выходил – ручку бросишь, 2-3 витка и самолёт, набрав скоростёнку, выходит сам, без вмешательства лётчика! Но были и такие самолёты, что с передней кабины не выводились из штопора! Такие аппараты увозили в ТЭЧ и с концами.
      Об одном таком случае расскажу. Однажды летали с курсантами. Аэродром Великая Круча. Только пришёл я в полк сопливым лейтенантом ещё. Полетел контрольный полёт с курсантом Кусмарцевым на пилотаж. Ну, показываешь ему критические режимы, типа колокола (с отрицательной скоростью), штопор, штопорную бочку и т.д. Условия подготовки тогда были жёсткие: мне на первом году после выпуска (сам ещё баран – бароном был) доверили аж 4 курсанта. Третьего класса ещё не было, а уже – на, учи! Двое из них – почти одногодки мои (я – 1959, а они  1960 года рождения), пришли в училище после техникума.
      Да, так вот! В зоне наскребли высоту 4.000 м. (А эту высоту набирать надо было аж минут 15) Показал я курсанту один штопор, потом второй. Третий.
      Говорю:
      — Всё! Делай сам!
      Свалил курсач самолёт в штопор... Один виток... Второй...
      — Вывод! — командую я.
      Смотрю на горизонт. Курсант всё, вроде, делает правильно. Нога против штопора, ручка управления от себя несколько за нейтральное положение... А… самолёт всё крутится, крутится, всё штопорит и штопорит! Уже воздух за кабиной гудеть сильно начал (скорость-то растёт)! Но и угловое вращение увеличивается! А земля уже близко! Схватил я управление: педаль жму против штопора, ручка управления за нейтральное положение...
      Фух! Вывел!
      Понятное дело, куча матов по СПУ: «мать-перемать», «спишу, сука» и другие прелести разговорного инструкторского жанра.
      Отдышались.
      — Давай ещё раз!
      Та же самая история! Выводим из штопера на пределе – хоть катапультируйся! Что за чёрт?
      Мне стало интересно. Взмок весь, вспотел.
      Третий раз. Ввели в штопор повыше. Штопорим. Я уже убрал ноги с педалей, мягко держусь за управление. Смотрю не на горизонт, и только тупо гляжу в кабину – как педалями и ручкой управления курсант работает.
      Командую:
      — Вывод!
      Опять Кусмарцев делает всё правильно, а самолёт всё равно крутится в штопоре! И не хочет выходить!
      Снова перехватываю управление, вывел из штопора, затем из пикирования.
      Стало страшно. Ведь всё правильно и вовремя сделал сучонок, курсант то бишь.
      Думаю: «А если бы я сам полетел на нём один в передней кабине? Выходит, я бы тоже не вывел из переднего кабинета!»
      (Могло такое быть или нет, вам решать, только сильно не пинайте меня ногами¹.)
      Тогда были полёты на сложняк по курсу подготовки лётчиков-инструкторов, где в задании, кроме стандартных переворотов, петель и полупетель, были и выполнение штопоров самостоятельно.
      Лятим домой. Перелякал я, конечно, бедного курсача, видно, в полёте насмерть, да так, что на пробеге после посадки и сруливания с ВПП подлянка случилась с нами.
      Кричу ему:
      — Закрылки убирай! Закрылки! — и другие ласковые слова. Сам ещё не отошёл от такого полёта.
      Он и убрал... 
      Чувствую, что «Эл» пошёл носом вниз. Курсант, оказывается, вместо уборки закрылок (кнопка находится слева на пульте), нажал на уборку шасси (хотя она была под предохранительным колпачком, прямо на передней панели).
      На Элке особенность: при уборке сначала убирается передняя стойка, потом основные. Слава богу, я понял, что происходит, и дёрнул стоп-кран, выключил двигатель и, таким образом, не дал давлению убрать основные стойки. Так мы раком и стали на рулёжке. Передняя стойка убралась, основные подогнулись чуток во внутрь, так и замерли в таком положении. Очень сексуальная поза получилась: готовы к половому акту, так сказать, в извращенной форме. Слов нет.
       «Половой акт» пришлось ждать недолго, минут пять от силы. Понаехали все – и командир полка, и инженер, даже особист прискакал. Полкач полковник Эдик Онищенко, все его боялись – царёк местного значения – до сих пор его ор перед глазами стоит. Вообще, его просить отвесить п*здюлей долго не надо было. Помню, построение полка, и Эдик перед всем строем срывает с прапоров пагоны…
      Короче, меня дрючат (слава богу, без извращения), курсанта – нет!.. Правда, он и так зелёный весь стоит, трясётся, понимает, что натворил. А меня натягивают за неправильную методику обучения.
      Да… Тогда я понял, что не каждому человеку подходит метод матюгов, кнута и пряника. Наоборот, у них (таких, как Кусмарцев) от такой методы всё валилось из рук. С такими даже страшно было летать: как заклинет его в полёте, невозможно было сдвинуть ручку управления из задней кабины или педалями шевельнуть – вот так сильно зажимали управление! Тогда меняешь гнев на милость и уговариваешь его уже ангельским голоском:
      — Cашенька, миленький, всё хорошо! — хотя до пипец нам оставались секунды. —  Ну, брось ручку, сынок! Отпусти, родненький!..
      Курсантов я в тот год всё равно всех четверых научил летать, выпустил самостоятельно, так сказать, дал путёвку в небо.
      А командир полка, наш замечательный Эдик, от меня избавился легко! Приезжаю из отпуска, а я уже, оказывается, в Чугуеве на МиГ-21 числюсь! Как я потом был благодарен своему курсанту за ту предпосылку к лётному происшествию! Благодаря этому, меня на год раньше перевели на «мигари». Когда мои однокашники пришли через год с Элок в Чугуев, я уже был там старшим лётчиком! Вот так вот...
      Да... Ну ладно! А подруг своих «боевых» катали на Элах в основном ночью – меньше глаз. Ведь особисты всегда были где-то рядом. И, конечно, катали на лагерном филде – там ещё меньше любопытных. И, разумеется, об этом потом все знали, но как-то сходило всем с рук. Время было тогда хорошее – период развитого социализма.
      На Миг-21 тоже были случаи покатушек «потаскушек», но очень мало. Техника совсем другая, да и взрослее, наверное, стали. Но случаи были. Сам видел, как начальник штаба полка (фамилию называть не буду) ночью катал одну кралю. Техников не боялись брать в полёт, чтобы они ценили своих командиров. Да и считалось это как-то в порядке вещей, внимания сильно никто не обращал.
      Наглели тогда бессовестно. Выходим из кабака – все вдрызг! Уходим, когда уже пустой кабак и всех посетителей выгнали после 12 часов, а нас очень слёзно попросили пойти спать, И, не дай бог, если нам по пути встретятся «мусора» ППС. Можем и по мордам, и попинать ногами. Просто так, для профилактики. Всё сходило с рук. У них (мусоров) всё равно был приказ: лётчиков не трогать! В крайнем случае, могли вызвать комендантский патруль, что бы нас отвезти в часть. Авиацию дюже уважали раньше! Представьте такой случай сейчас – даже подумать страшно, что бы было!..
      Часто приезжал в гости в родное училище прославленный ас Великой Отечественной войны трижды Герой Советского Союза Маршал авиации Кожедуб И.Н. Иногда для него устраивали показуху. Однажды построили весь полк на ЦЗ для митинга. Подгадали момент, когда комполка полковник Радченко И.И. докладывает Кожедубу. Тут проносится на форсаже пара МиГ-21см, метров на десяти над бетонкой и  синхронно делает свечу вверх под 90 градусов (ведущий – командир аэ Тегенёв В. и ведомый – замполит аэ Валера Синило). Иван Никитович Кожедуб даже расцвёл лицом, заулыбался тогда и похлопал в ладоши.
      Я не знаю, что за люди в то время были, откуда столько здоровья, но лично видел после посадки у обоих на акселерометре было под 9 единиц вертикальной перегрузки. Самолёты наши старенькие, правда, после этого отправили в ТЭЧ на регламентные работы – заклёпки вколачивать.
      Вообще, интересный был человек, этот наш замполит Валерий Синило. Перевёлся из боевого полка к нам. Успел на учениях пострелять и побомбить в Марах (был такой полигон союзного значения). Боевой лётчик 1 класса, а не как мы, «Лётчик-инструктор 1 класса». Ну, настоящий боевой пилот! А его к нам замполитом. Очень вовремя попал! Уже вовсю идёт война в Афгане. Решили сверху, что надо и курсантам перед выпуском на 4м курсе показать боевое применение. Самостоятельно, конечно, они не стреляли с ГШ-23 и блоков, но некоторые курсачи бомбы учились кидать (под Змеёвым – полигон Шебелинка). Так вот, замполит В. Синило почти весь полк научил боевому примененению, начиная с командира полка – и стрелять с ГШ-23, и РС пускать, и бомбить. Молчаливый такой был всегда, золото, а не замполит! В аэ его не видно и не слышно было. Не заставлял лекции классиков марксизма-коммунизма конспектировать и т.д. Но здоровый был, неимоверно. На руках его никто не мог побороть. На пьянках всегда говорил только три слова: «Спасибо, что пришли!» и усё. И тоже самое на свой день рождения!
      ...На МиГ-21 первых серий (пф, фл) проще было хулиганить. На них «чёрным ящиком» был простейший бароспидограф, который на бумаге-синьке фиксировал только самые важные параметры: высоту, скорость и отметки времени. И по ней определить, какая перегрузка была на посадке (а более 2 ед. считалось предпосылкой к ЛП), включал ли ты форсаж (если включать с перегрузкой, то всё в порядке: не видно всплеска прироста скорости). Бочки, если делать в наборе или снижении (кадушки) тоже не определишь, крути до посинения. Ну, а когда чуешь, что всё равно что-то увидят на этом рулончике бумаги, то после полёта… Тогда ленту барика относил в объективный контроль сам курсант или лётчик. Ну и всё это «объективное добро» терялось по дороге, путём захода по нужде в туалет. Все этим пользовались безбожно. Или по-другому. Если как-нибудь набедокуришь в полёте, берёшь «синьку», садишься и иголочкой копируешь образцовый полёт.
      Когда появились Миг-21пфм, -см, -смт и т.д., стало, конечно, труднее хулиганить. На этих модификациях уже устанавливали САРПП-12 (Система аварийной регистрации параметров полёта). Сей прибор уже записывал почти всё: и движение рулями высоты, и критические углы атаки, и обороты двигателя, и перегрузку, и загорание всех аварийных лампочек. В общем, 15 параметров полёта плюс разовые команды. Хулиганить стали меньше. Ведь без анализа объективного контроля за выполненный вылет самолёт (и лётчик) в полёт не выпускались.
      Но иногда бывали случаи (где-то выскочил на критические углы, или выполнил задание неправильно, или лишнюю фигуру крутанул – а всё это считалось предпосылкой к ЛП!), то нужник опять пополнялся уже целой кассетой САРПП-12. Легче было потом выслушать все матюги в свой адрес за то, что уронил в очко кассету, чем заработать предпосылку к ЛП со всеми вытекающими последствиями! Происходило это следующим образом: прилетаешь, заруливаешь на стоянку, каешься в смертных грехах инструктору или кэзэ (будучи уже летёхой), что начудил в полёте, выслушиваешь 5-минутный мат или получаешь по хребту маской (если догонит), дальше направляешь свои стопы в туалет, типа «сортир», и тяжёлая кассета САРПП-12 «случайно» роняется в очко. А инструктор идёт в объективный контроль замазывать потерю кассеты (плата по таксе: обычно бутылка водки или спирта).       На спарках Миг-21уc (ум) была маленькая «дырка» в объективном контроле. Горизонтальный полёт. Запоминаешь высоту, скорость и… в задней кабине выключается один хитрый АЗС. И всё, САРПП-12 замер! Ничего не видит, ничего не пишет. Покуролесили, похулиганили над водохранилищем, повосхищали купающихся лядей, на форсаже попугали рыбачков на озере, набираешь ту высоту, что запомнил, устанавливаешь нужную скорость и опять включаешь САРПП-12. Правда, на плёнке прописывается всплеск команд. Опытные отцы-командиры могут сие узреть и спросить по всей строгости лётных законов. Но чаще всего проскакивало!
      Запомнился случай на лагерном еродроме в г. Лебедине. Зачем мы это сделали, до сих пор не пойму! Короче, девчат из медтехникума на завтра выгоняли в поле выполнять продовольственную программу (на прополку буряков, по-русски – свеклы). А нас они накануне попросили пролететь над ними, ну, так сказать, «помахать крылышками». Ну, мы, два балбеса, два майора, и полетели парой на Миг-21см к нашим девицам над полем им «крылышками махать». Я – командир звена и мой ведомый старший лётчик. Нашли их сверху как заправские враги-стервятники быстро. Заходим аккуратненько вдоль поля, потыхэньку (скорость где-то 450). Нас заметили издали. Все девчата бросили полоть буряк, машут ручками, платочками, юбочками, может быть, и трусиками (хотелось бы!). Но когда они увидели, что мы парой выпустили шасси, со страху кинулись врассыпную в лесопосадку. Тю! Мы как-то удивились этому. Мы ведь и не собирались садиться! Так, для понта и шума скоростного напора в нишах шасси колёса вывалили. Чо мы, идиоты, что ли – садиться в чистом поле на неподготовленную площадку? Слава богу, техника работает! Что мы там не видели?
      У самой земли прошлись пониже, а для пущего эффекта включили ещё и форсажи. Пролетели, что называется, на бреющем.
      Набрали высоту. Оборачиваемся...
      Свекольное поле до нашего прохода было зелёненьким, а как «помахали мы крылышками», тут же стало чёрненьким – такую пылюку своими форсажами подняли! А погода в тот день стояла безветренная. Противогазов и респираторов ни у кого из девчонок, конечно же, не было! Пришлось потом всему медтехникуму полоть свеклу в пыли, сплёвывая её сквозь зубы и тихо отвешивая в наш адрес (как потом было передано) потребные и непотребные слова. (Наверное, непотребных всё же было больше!) Мы прилетели домой довольные, они вернулись все чёрные, как негры (только глаза и зубы белеют), и злые, как пантеры. Девчата наши после этого неделю с нами потом не разговаривали, подержать себя за интимные места не давали.
      ...Да! Хорошие были 80-е годы! Молодость, полёты. И вся жизнь ещё впереди!..