Юрий ФЁДОРОВ,
выпускник ХВВАУЛ 1974 года
Подтверждаю, друзья, подтверждаю!
Правда, Виктор Чистяк описывает только свои психологические опыты с непечатными выражениями в полёте с подчинёнными. Я же хочу привести пример, когда ненормативная лексика на практике действительно может помочь в лётном обучении.
Дело было в Борисоглебском ВВАУЛ в середине 1980х гг., куда, согласно приказу Главкома ВВС, я был направлен членом Государственной экзаменационной комиссии для приёма экзаменов по лётной подготовке у курсантов-выпускников.
В одном полку в число будущих военных лётчиков, у которых я должен был проверять технику пилотирования и боевое применение, попал курсант Т. Меня осторожно предупредили, что он никак не может «ухватить» момент начала выполнения четвёртого разворота. То раньше его начинает, то позже (и, естественно, оказывается правее или левее створа полосы), а потом его командами РП или РСП поправляют. Ничего не помогает: ни изучение ориентиров в районе четвёртого разворота, ни выкладывание миниатюр-старта. Вот не помогает и всё тут! Летает сам, но заходит на посадку по командам с земли.
— Он может оказаться в створе ВПП только случайно или ветер поднесёт... Вы уж к нему не будьте очень строги! Выпустим, у себя в полку доучим. Мы его оставляем инструктором...
И я крепко задумался. Что это будет за лётчик, который не может сам зайти на посадку? Поставить ему двойку, так председатель ГЭК не пропустит такую оценку, исправит её на положительную (есть у председателя такие права). И я решил попробовать выправить ситуацию. Испросил разрешение у председателя ГЭК слетать контрольный полёт с этим курсантом до начала экзаменов.
И полетели! В первом заходе он проскочил створ ВПП и, само собой, оказался левее посадочного. Во втором заходе начал выполнять раньше положенного места и планировал в посадочные знаки правее. Пришлось вмешиваться в управление и помогать.
«Ну, — думаю, — воспользуемся дедовским методом!»
Взлетели с конвейера.
— Так! — говорю строгим голосом. — Летите сами! Я ни во что не вмешиваюсь! Четвёртый разворот выполняете только тогда, когда услышите мой голос! Только когда услышите мой голос по СПУ! Курсант, понял?
— Понял, товарищ майор!
Парень управляет истребителем, борется со своими ошибками по курсу, высоте и скорости., Сам ошибки допускает, сам и исправляет. Но видно, что старается. И не задумывается о таком странном приказе незнакомого майора, который сейчас сидит у него в заднем «кабинете». Я молчу, в управление не вмешиваюсь, ошибки словно не замечаю. А сам, конечно, мягко держусь за ручку управления: мало ли что ему в голову взбредёт! Человека-то я не знаю!
На траверзе посадочных курсант выпускает шасси, выполняет третий разворот. Идёт к четвёртому, выпуск закрылочек во взлётное положение. И вот в месте, где надо начинать разворот на посадочный курс, я как гаркну по СПУ:
— Ё* твою, господи, мать! Четвёртый, бл*дь! П*зда с ушами!
От неожиданности, как мне показалось, курсант вздрогнул вместе с нашим МиГарём, выполнил разворот и оказался... в створе ВПП.
Посматриваю на расходомер и решаю сделать ещё один кружок с конвейера.
— Ещё круг! Всё делаете сами! И не ждёте подсказок! Понято?
— Понято... — тихим голосом лепечет будущий лётчик.
— Курсант, не слышу!
— Я вас понял, товарищ майор!!! — гаркнуло СПУ в ответ.
И всё! В том полёте Т. «ухватил» момент начала разворота на посадочный. А в этом – благополучно выполнил четвёртый разворот там, где надо. Сам! Без моего вмешательства и моих подсказок.
Зарулили. Я вылез из самолёта. Ко мне подходят начальник училища (всё-таки я – член ГЭК!), командир полка, комэск и чуть в стороне – командир звена и лётчик-инструктор. Я для значительности медленно снимаю ЗШ, кладу его на крыло.
— Ну как?
— Да всё нормально! Что там, вы говорили, у него не получается?
Смотрю – по виду лётчики мне не верят. КЗ и инструктор даже подошли ко мне вплотную. Все они с этим курсантом летали, учили, бились как рыба о лёд. Да и наблюдали они два первых захода.
Тут вылез из кабины, наконец, курсант. С опаской подходит к нам.
— Товарищ майор, разрешите получить за... замечания? — а у самого пальцы на руке, что приложена к виску для отдания чести, слегка подрагивают. Глаза настороженные, вопрошающие. От волнения, значит.
Я расплываюсь в улыбке. И Т. отходит лицом, снимается у него внутреннее напряжение.
— Ну что, всё поняли? Сам слетаешь? А то мне ваши командиры не верят, что у вас с заходом всё в порядке! Думают, что это я за вас разворачивался на четвёртом! — и к начальнику училища: — Можно ему два полёта на боевом? С конвейера. Для закрепления... э-э-э... нашей уверенности.
Т. смотрит на своих командиров. В глазах немой вопрос. Он не знает, что прав у члена ГЭК – ого-го, и ему пойдут на уступки во всём.
Курсанта внесли в плановую задним числом. И он полетел по кругам на истребителе.
И что вы думаете? Случилось чудо – в двух полётах ни одного промаха с четвёртым разворотом, ни одной подсказки с земли! И на самих экзаменационных полётах со мной тоже! Хотя летали на следующий день с другим стартом.
Меня потом всё допытывали: да как у вас это получилось? Я раскрыл свои «народные средства» только на прощальном вечере...
Почему раскрыл тогда и рассказываю сейчас? Может, этот «метод» поможет кому-то ещё?
А вы говорите: «нецензурщина»! Печатное слово – сила, а непечатное всё же сильнее! Иногда!..
ИЗ АВИАБАЕК
 Пилот, одного самолёта, замучавшийся ждать своей очереди на взлёт, выдает в эфир:
— Я уже ох*ел ждать!
Диспетчер: — Последний вышедший в эфир, немедленно назовите себя!
Пилот: — Я сказал, что ох*ел, а не сдурел!
<<♦><♦><♦>>
Дело было на одном из учебных аэродромов, на котором проходило лётную практику (проще говоря, первоначальное обучение) очередное поколение курсантов одного из авиационных училищ. Hадо сказать, что процесс обучения курсантов лётному делу – процесс творческий, при этом невероятно яркий, изобилующий невероятными приколами, основанными на неимоверной серьёзности процесса, с одной стороны, и неисчерпаемым источником анекдотических ситуаций, с другой. Дано подмечено: даже если курсант на земле подготовлен на «пять», – в воздухе (первое время, естессно) это всё равно двоечник, ибо воздушная обстановка диктует свои законы. Задача инструктора – сократить до минимума время, потребное на то, чтобы курсант преодолел «эффект опупения» и начал более-менее внятно в полёте соображать. Короче, история приключилась вот какая.
Одному весьма темпераментному инструктору попался в группу курсантик очень ближнего (по нынешним меркам, зарубежья), весьма тормознуто воспринимающий лётную науку. При этом инструктор, недавно пришедший из истребителей и преподававший первый год, сам ещё не обвыкся в кабине нового для него самолёта (что в принципе, для нормального летуна не проблема, настоящий лётчик всё равно делает свою работу в конечном итоге правильно – инстинкт, наверно).
Так вот, этот день явно был «не его», «тормозящий» курсант реально вывел его из себя, за лексикой «шеф», по обыкновению, не следил, и при этом постоянно путал на штурвале кнопки. Hадо сказать, что в самолёте на штурвале у лётчиков имеется рядом две кнопки: одна для радиосвязи, а вторая – для разговоров внутри экипажа, называется СПУ – самолётное переговорное устройство. Всё, что говорится в кабине, – слышно только экипажу, а прочая говорильня типа «разрешите взлёт», «к первому 300» и т.д. – слышат все, у кого включена радиостанция и установлена данная частота. Плюс к этому на стартовой площадке, где, по обыкновению, курят, ожидая своей очереди, курсанты, инструкторы, обслуга и прочий аэродромный народ, установлен громкоговоритель а-ля «в бой идут одни старики», чтобы, так сказать, атмосфера ощущалась, плюс на столе (а также в машине) у командира полка такой же, а также у оперативного дежурного, у диспетчера авиаузла, у начальника связи, у группы объективного контроля, у чёрта лысого, и т.д. и т.п., не считая тех, кто также в это время на своих бортах бороздит просторы великого и могучего воздушного океана на данном канале связи.
Так вот, уж не знаю, чего там у них в полёте происходило, но все курсанты и инструкторы, сидящие на стартовой площадке, слышали это так (почти дословно):
Руководитель полётов (РП): — 645-й, заход на посадку разрешаю!
Курсант (К): — 645-й, понял, выполняю!
Инструктор (И): — Твою мать, разворот вправо, а не влево, совсем, что-ли, ох*ел?! Завтра, бл*дь, ты у меня попрыгаешь на разборе!
РП: — 645-й, не путайте кнопки!
И: — Прощеньица просим!
К: — 645-й, на четвёртом!
РП: — Выполняйте!
И: — Ты шасси выпустил, Мухтар ёб*ный?
РП: — Hе путайте кнопки!
И: — Вот бл*дь!..
К: — 645-й, к посадке готов!
РП: — Посадку разрешаю!
К: — Понял!
И: — Кто понял? Это ты понял? Куда ты ху*чишь, ё* твою мать, полоса вон где!! За высотой смотри, бл*дь! Убьёшь всех к ёб*ной матери!!!
РП: — 645-й, не путайте кнопки, сколько можно?!
И: — ...
Тут уж или РП отчаялся, наставлять «шефа» на путь истинный, то ли прочувствовал кайф ситуации, короче, больше ему не мешает (посадка всё-таки), и все мы, млея от восторга, глядя на приземлившийся, рулящий и снова взлётающий борт, вперемежку с докладами других экипажей, слушаем дальше:
И: — Где ты, бл*дь, взялся на мою голову, братское твоё чувырло! Только попробуй мне, как в тот раз, после взлёта вместо уборки шасси движки убрать на малый газ, я тебя кончу, ё* твою, господи, переёб*ную мать!
...Аэродром умирает от смеха...
И: — Мама ты моя, ну куда ты прёшь на полосу без доклада?! Запрашивай, разъеб* твою мать!
К: — 645-й, исполнительный!
РП (со вздохом): — Разрешаю!
И: — Сил моих больше нет! Hу, только попробуй, учуди сейчас чего, я тебя к бабе твоей х*р отпущу завтра, будешь у меня «Руководство» по ночам зубрить, пока не кончишь...
К: — 645-й, к взлёту готов!
РП: — 645-й, взлёт разрешаю!
...Аэродром затаил дыхание...
Борт разбегается, как-то с трудом отрывается от земли и, словно нехотя набирая высоту, скрывается за деревьями.
Hесколько секунд тишины...
РП: — 645-й, чего-то вы низковато ушли?..
Пауза...
Потом полный обвал:
И: — Ё* твою мать, пехота ёб*ная! Ну, ни на секунду отвлечься нельзя! Hадо же, бл*дь, БЕЗ ЗАКРЫЛКОВ ВЗЛЕТЕЛИ! ХОРОШО ЕЩЁ, HИКТО HЕ ЗАМЕТИЛ!!!
Занавес!!!
 |
[ХВВАУЛ-74] Харьковское Высшее Военное Авиационное ордена Красной Звезды Училище Лётчиков ВВС 
Все права защищены.