Гвардии подполковник
ФЕДОРЕЦ Семён Алексеевич,
русский советский ас времён Корейской войны
кавалер Ордена Ленина, Ордена Боевого Красного Знамени, Ордена Красной Звезды и Ордена Отечественной войны
старший преподаватель кафедры Тактики ВВС Харьковского ВВАУЛ
ПОБЕДИТЕЛЬ ОСТАЁТСЯ ОДИН
НА «МИГе» ПРОТИВ «СЕЙБРОВ» ♦ МОИ ВОЗДУШНЫЕ БОИ
(интереснейшие воспоминания аса, неопубликованные при его жизни)
КРАТКАЯ ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА О БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЯХ В КОРЕЕ 1950-1953 гг.
Вторая Мировая война закончилась разгромом советскими войсками японской Квантунской Армии на Дальнем Востоке.
Освобождены Северный Китай и Корейский полуостров от японских оккупантов. В северной части Корейского полуострова, где находились советские войска, сформировалось демократическое управление государством во главе с Ким Ир Сеном. В южной части, где находились американские войска, установилось буржуазное управление во главе с генералом Ли Сын Маном.
Так Корейский полуостров и Корейский народ были разделены на две части по 38й параллели – на Северную Корею и Южную Корею.
Образовалось два разных государства с разным идеологическим укладом, в принципе, так же как и Германия. Такое положение американцев не устраивало.
После Второй мировой войны они начали создавать военно-морские базы и плацдармы вокруг народно-демократических государств и, прежде всего, Советского Союза. Весь Корейский полуостров им как воздух был нужен для создания мощного военного плацдарма против СССР на Дальнем Востоке.
Северная часть Корейского полуострова представляет собой сильно пересеченную горную местность, покрытую смешанным лесом, кустарником и непроходимыми зарослями. В долинах многочисленных небольших рек обрабатывается земля, выращиваются овощи, фрукты, рис, чумиза, гаолян, бобовые и др. сельскохозяйственные культуры.
На большой пограничной реке Ялудзян построена мощная стратегически важная Супунская электростанция, питающая электроэнергией близлежащие провинции Китая и всю Северную Корею.
Между реками Ялудзян и Ченченган расположены крупные города и населенные пункты: Гисю, Сенгисю, Чесан, Унзан, Анею, Хамхин, Сунчен и другие.
Фактически с момента образования двух Корей шла подготовка к боевым действиям с обеих сторон. Американцы вооружали южан, мы – северян.
Южно-Корейская группировка во главе с Армией США была хорошо вооружена новой боевой техникой и новыми видами вооружения. Северо-Корейская Народная Армия слабо вооружена из-за малого экономического потенциала. Практически в Северной Корее не было никакой промышленности – ни фабрик, ни заводов. Разорено японцами и доведено до нищеты сельское хозяйство.
Но американцам, кроме того, нужна была война в интересах испытания и применения новых видов вооружения, например, реактивных самолётов, надо было приобрести опыт применения напалма. На практике провести широкое применение РЛС и т.д.
Боевые действия сухопутных войск в Корее делятся на четыре этапа:
I. С 25.06 по 14.09.1950 г. – начало боевых действий, выход Корейской Народной Армии к Пусанскому плацдарму.
II. С 15.09. по 25.10.1951 г. – ввод в бой американского морского десанта в районе Инсен-Чемульпо и отход Корейской Народной Армии на север под угрозой окружения.
III. С 25.10.1951 г. по 09.07.1952 г. – вступление в боевые действия Китайских Народных добровольцев. Контрнаступление Северо-Корейской Армии и Китайских Народных добровольцев.
IV. С 09.07.1952 г. по июль 1953 г. – стабилизация линии фронта в районе 38й параллели. Частичное наступление и оборонительные действия с обеих сторон. Заключение соглашения о перемирии.
Первый этап: 25.06. – 14.09.1950 г.
США в Южной Корее готовились к войне в течение нескольких лет. Они имели 8 пехотных дивизий – до 100.000 солдат.
Северная Корея насчитывала до 9 пехотных дивизий, одну танковую бригаду, одну авиационную дивизию (смешанную, 43 самолёта Ил-2 и 23 истребителя). Эти войска перешли в наступление и нанесли серьёзный удар Южно-Корейским войскам. Через три дня они заняли Сеул.
В это время произошло прямое вмешательство в конфликт Вооруженных сил США.
Разгромив войска Ли Син Мана, Северо-Корейские войска успешно двигалась на юг и вступили в бой с американской 24й Армией, окружили и уничтожили её части. Войска вышли на рубеж Тегу – Пусан, Попытка сходу форсировать реку успеха не имела, тылы отстали, наступление приостановилось.
Американцы закрепились на Пусанском направлении. ВВС США беспрепятственно наносили воздушные удары по Северо-Корейским войскам, поэтому они вынуждены были перейти к ночным действиям.
Второй этап: 15.09-25.10.1951 г.
США вводят новые силы: 8 ПА (1 и 9ак) в общей сложности более 40.000 человек – силы, значительно превосходящие войска Северной Кореи. В районе, Чемульпо высаживают морской десант в составе: 10 АК (дивизия морской пехоты и 7 пехотных дивизий) и подразделения английских и канадских войск. Чемульпо защищали 2.000 человек. Расстояние в 15 км от Корейского залива до Сеула американские войска преодолевали тря дня.
20.10.1950 г. Северо-Корейские войска оставили Пхеньян. В 45 км севернее Пхеньяна США выбрасывают воздушный десант: 187 отдельный ВД полк (6.000 человек). В операции задействовали 120 транспортных самолётов. Войска США успешно продвигались на север без сопротивления.
25 октября 1950 года под командованием главкома КНР маршала Пын Дыхуэя, начали подтягиваться китайские добровольцы. В это же время прибыли авиационные дивизии советских добровольцев на самолётах МиГ-15.
Третий этап: 25.10.1951 г.- 09.07.1952 г.
Войска Китайских добровольцев и Северо-Корейские войска сосредоточились, перегруппировались и под командованием маршала Пын Дыхуэя в ночь на 22 ноября начали контрнаступление по флангам войск США. Окружили 10-й АК и две пехотных дивизий, уничтожили до 13.000 солдат, взяли в плен около 8.000 и успешно продвигалась на юг. В декабре 1951 г. освободили Пхеньян.
США подбросили новые силы – до 500.000 человек и в марте 1952 года организовали новое наступление, однако оно успеха не имело. Наконец, линия фронта наземных войск стабилизировалась и проходила примерно по 38й параллели. Войска Северной Кореи зарылись в землю (траншеи, доты, дзоты, укрепрайоны) и держались насмерть. Массированные американские бомбардировки и поливки напалмом успеха не приносили. Наземные войска перешли к ведению боевых действий ночью и ведению подземной войны. Рылись подземные ходы сообщения за линию фронта противника. И там, ночью выходили на поверхность, наносили удары и уходили на свою сторону. Но и здесь ни одна сторона не могла вырвать победы у другой. Война становилась затяжной. И всем стало ясно, что с войной надо кончать.
27 июля 1953 года начались переговоры о заключении мира.
Боевые действия ВВС США
К боевым действиям в Корейской войне привлекалось 2.300 самолётов, т.е. 25% всех ВВС США (не считая авиации южан). Авиация США постоянно увеличивалась: 800, 2.000, 2.300 самолётов, американцы несли ощутимые потери – их всё сбивали и сбивали.
Задачи ВВС США:
– нарушение коммуникаций, уничтожение мостов, дорог, переправ;
– поддержка наземных войск;
– разрушение промышленных, и военных объектов;
– борьба с авиацией Северной Кореи.
Тактика действий ВВС США
1. Сосредоточенные удары штурмовой авиации группами по 30-40-60 самолётов.
2. Бомбардировочная авиация наносила бомбовые удары днём и ночью в простых и сложных метеоусловиях (ночью и в СМУ – с использованием системы «ШАРАН»).
3. Истребительная авиация, в ходе боевых действий, наращивала численность группы «заслона» и «прикрытия»: 12-24, 40-60-80, 80-120 самолётов одновременно поднималось в воздух;
4. Истребительная авиация США применяла разнообразные тактические приёмы в районе боевых действий: «заслон»; «сопровождение»; прикрытие в районе боевых действий; «цепочка пар».
Управление авиацией США осуществлялось централизованно.
Главный центр управления находился в Сеуле, вспомогательные – на острове Сходо и авианосцах «Мидуэй» и «Форестол», которые поочередно стояли в Японском море, вблизи восточней части полуострова Корея.
В первоначальный период боевых действий Саверо-Корейская поршневая авиация не могла оказать должного сопротивления авиации США. Но с ноября 1950 г., с получением самолётов МиГ-15, воздушная обстановка существенно изменилась и намного улучшилась в пользу войск Северной Кореи.
Задачи Северо-Корейской ИА:
– отражение массированных налётов на ГЭС «Супун» и промышленные объекты, административные центры;
– прикрытие дорог, мостов, переправ и др. коммуникаций, подходов к линии фронта;
– воздушные бои с истребительной и штурмовой авиацией противника, уничтожение вражеских самолётов в воздухе.
Способы боевых действий Северо-Корейской ИА:
1. Уничтожение самолётов противника из положения «дежурство на аэродроме» и «дежурство в воздухе».
2. «Свободная охота».
По данным статистов, у нас на каждые 30 самолёто-вылетов приходился один сбитый самолёт противника.
Наиболее эффективные атаки под ракурсом 0/4 и 1/4.
71% сбитых самолётов противника сбито с первой атаки.
В этой войне США потеряли 140.000 тыс. солдат и офицеров.
Северо-Корейская истребительная авиация за время боевых действий в Корее выполнила 70.000 боевых вылетов и уничтожила 2.400 самолётов США и Южной Кореи.
Наша истребительная авиация прикрывала промышленные, административные и военные объекты, железнодорожные станции, мосты и переправы через реки, дороги и коммуникации, идущие к линии фронта, от ударов с воздуха истребителями-бомбардировщиками типа F-80 «Шуттингстарт».
Для обеспечения бомбовых ударов штурмовиков F-80 выделялось две группы истребителей F-86 «Сейбр». В передовую группу «заслона» выделялось 2/3 сил истребителей (20-40-80 шт.) и в группу непосредственного прикрытия – 1/3 сил истребителей (от 20 до 40 F-86).
Район боевых действий между реками Ялудзян и Ченгенган американские лётчики назвали «Долиной смерти», т.к. здесь в основном проводились воздушные бои и многие из них действительно нашли свою гибель.
Для отражения налёта авиации противника мы поднимались в воздух и вступали в бой, как правило, с превосходящими силами противника.
 НА «МиГе» ПРОТИВ «Сейбров» ♦ МОИ ВОЗДУШНИЕ БОИ
17 декабря 1952 г. на высоте 15.000 м полк встретился с противником и завязался воздушный бой. Отлично слетанный и отработанный боевой порядок полка и эскадрилий с началом боя вытянулся в колонну, затем разорвался. Звенья и пары перестроились в острый клин для нанесения последовательного удара, взаимного прикрытия и максимального удобства маневрирования на больших скоростях и при больших перегрузках.
Ведущие звеньев и пар первыми атаковали самолёты противника. По радио слышатся отдельные короткие команды:
— 25й, атакую, прикрой!
— 39й! Смотри! Справа – звено «Сейбров»!
— Крути влево, 78й!
— 18й, выходи из атаки вправо! Вправо! Слева – «Сейбры», попадёшь под удар!
И т.д.
Всё зависит от обстановки, которая меняется в доли секунды. Всё напряжено до предела – и люди, и техника. Скорости 1.000-1.100 км/час, высота резко меняется от 15.000 м до бреющего полёта! РУД – вперёд до упора! Осмотрительность – на все 3600!
Противник тоже старается атаковать с задней полусферы, т.к. атаки на встречных курсах, как и при ракурсе 2/4, неэффективны.
В то время американские РЛС, расположенные на авианосцах «Мидуэй» и «Форрестол», были намного совершеннее наших и наводили своих истребителей с большой точностью. Мы, как правило, обнаруживали противника уже у себя в хвосте. С большим трудом и огромным усилием приходилось выходить из-под удара.
 ...Пропускаю ведущие звенья противника и замыкающему звену захожу в хвост. Для того, чтобы меня не заметили, выполняю крутой вираж с набором высоты (т.е. восходящую спираль), перегрузка растёт от 4х до 8ми, а высота увеличивается. После 3х-4х виражей постепенно сближаюсь и захожу противнику в хвост, посматриваю в прицел и стараюсь вынести центральную марку подвижной сетки на нос самолёта. Ещё немного и можно бить... Прицеливаюсь... Вдруг мой ведомый Сашка Попов кричит:
— По мне стреляют, крути вправо!
Я бросаю свою добычу и резко перекладываю самолёт вправо, ищу ведомого. Обнаруживаю его справа и несколько сзади, а за ведомым несётся «Сейбр».
Даю команду ведомому:
— Иди по прямой с набором!
А сам энергично выполняю «змейку», чтобы пропустить вперёд ведомого и его преследователя. Попов передает:
— По мне попали, вышли щитки-закрылки на 15!
Я довернулся в сторону истребителя противника и даю очередь по «Сейбру» даже не для того, чтобы его сбить, а на отсечение.
К этому моменту ведущий полка дал команду:
— Всем «отлив»! Всем «отлив»! (т.е. выход из боя.)
Но «Сейбр» преследует Сашку! Даю навскидку вторую очередь с дистанции 700-500 м. Только после этого F-86 выполнил переворот и со снижением начал уходить в направлении Корейского залива, где американцы чувствовали себя в безопасности под прикрытием военных кораблей и катеров. Поэтому мы туда заходить не имели права.
Мгновенно оценив обстановку, выполняю переворот и преследую «Сейбра». Через минуту-полторы вижу, что дистанция медленно увеличивается. В это же время с КП командир дивизии полковник Гроховецкий Г.И. несколько раз запросил моё место, сколько горючего, и что я делаю. Я неизменно отвечаю, что гонюсь за «Сейбром». Следует команда:
— Бросай его к чёртовой матери и иди на свою или ближайшую точку! У тебя топливо на пределе!
>>>> [«К чёртовой» – это ещё мягко сказано! Здесь издатель заменил этим словом некоторое другое – более грубое по форме, но вполне подходящее к моменту по содержанию!] <<<<
Но хотелось достать этого гада! Ой как хотелось! Решаю стрелять с дистанции 1.000-1.200 м, не везти же боеприпасы домой! Тщательно прицеливаюсь с поправкой на понижение траектории снарядов на этой дальности и даю одну, а затем вторую очередь. Вижу – трасса попадаает в самолёт и после второй очереди «Сейбр» вдруг стал в левый вираж, что мне и надо было!
«Глупыш, куда же ты крутишь! — мелькнуло у меня. — Ну, давай-давай! Тут-то мы тебя и ждали!»
Я начал быстро сближаться и с дистанции 600-200 м, на вираже дал ещё две-три прицельных очереди из всех своих бортовых пушек. И они накрывают противника! «Сейбр» перевернулся и, дымя, со снижением пошёл в направлении береговой черты. На удалении 15-20 км от залива F-86 упал и взорвался. Лётчик так и не катапультировался. Скорее всего, был убит ещё в воздухе...
Я полубочкой вывел свой МиГ из пикирования на высоте 500 м и с набором высоты взял курс на свой аэродром.
А до аэродрома более 100 км! Красная лампочка аварийного остатка топлива «Осталось 300 литров» уже давно горит, вся надежда только на высоту! В случае остановки двигателя из-за полной выработки горючего у меня будет возможность спланировать и произвести посадку на свой аэродром с остановленным двигателем!
Устанавливаю обороты двигателя для максимальной продолжительности полёта, расслабился и только тогда почувствовал сильную усталость. Мои перчатки и даже кожаная куртка промокли насквозь!
С КП полка слышу опять запрос Гроховецкого:
— Ты где находишься? Где тебя черти носят? Как дела? Слышишь меня?
>>>> [И снова издателю пришлось вместо применённого на самом деле простого в нашем лётном обиходе слова, из трёх русских букв во множественном числе подставлять более легковесное словечко «черти»] <<<<
Бодро докладываю:
— Всё нормально! Завалил гада! Подхожу к точке!
В душе всё пело, ликовало. Что не ушёл от меня американский стервятник. И даже мат командира дивизии, балагурившего в эфире, приводил меня в состояние психологического комфорта.
Произвёл нормальную посадку, но зарулить уже не смог – двигатель остановился на пробеге из-за полной выработки горючего. Самолёт прибуксировали на стоянку уже тягачом.
...Все лётчики полка уже давно произвели посадку, и возбужденные за хвостами своих МиГов, парами и звеньями оживленно разбирают только что проведенный воздушный бой. Руками и перчатками демонстрируют положение своих истребителей и самолётов противника в момент стрельбы, кто и как заходил «Сейбру» в хвост и как вышел из-под удара.
Мой ведомый Саня Попов благополучно прилетел на аэродром и произвёл нормальную посадку. Правда, шасси выпускал аварийно, т.к. трубки гидросистемы были перебиты и вся гидросмесь вытекла. Инженерно-технический состав эскадрильи осмотрел самолёт, обнаружил 8-10 незначительных пробоин и заверил, что к вечеру МиГ будет готов.
— А сейчас можете принять резервный самолёт и готовиться к очередному вылету!
К самолёту подошли начальник штаба и начальник Воздушно-стрелковой службы (ВСС) полка. С моих слов они составили боевое донесение о результатах воздушного боя – таков строгий порядок отчёта о боевых действиях лётчиков полка. К этому обязательно прилагается схема воздушного боя и краткое описание. Сняли с самолёта кассету фотокинопулемёта C-I3. Лишь после проявления и дешифровки плёнки даётся заключение о результате воздушного боя и это является основным документом, подтверждавшим уничтожение самолёта противника и зачисления его в счёт сбитых лётчику.
Как только они ушли, ко мне подошёл мои ведомый Сашка Попов и с широкой приятной улыбкой крепко пожал мне руку за своевременно оказанную помощь.
Инженерно-технический состав дружно и энергично хлопочет вокруг МиГов, подготавливая их к очередному вылету. А работы у них, надо сказать, много. Необходимо подвесить и подогнать новые подвесные баки, заправить машины горючим, маслом, воздухом, кислородом, зарядить боекомплект снарядов в пушки НР-30 и HP-23, проверить работу радио-, авиаоборудования и др. систем.
Лётчики на ходу, покуривая папиросы, потянулись к лётному домику для разбора боевого вылета в масштабе полка и получения очередной задачи на вылет.
Сбить самолёт противника в воздушном бою большое дело, но выручить друга из опасности – превыше всего!
 
>> [МиГ-15 № 93, на котором одержал шесть побед советский ас командир авиаэскадрильи капитан Федорец С.А.
(«Мир авиации» № 1-95)] <<
19 февраля 1953 г. В этом вылете полк отражал налёт истребителей-бомбардировщиков Р-80 «Шуттингстарт» в районе Хамхина, на берегу Японского моря. Полёт выполнялся на высоте 14.000 м и на предельном радиусе полёта.
Выполнив разворот вправо, наша эскадрилья в составе двух звеньев, под командованием командира аэ майора С. Бабича подходила к городу Анею. Впереди, слева, с Корейского залива, на пересекающихся курсах и несколько выше, шли две группы Р-80 под прикрытием «Сейбров».
Я обнаружил противника и доложил командиру эскадрильи. Ведущий ответил:
— Понял, вижу!
Но решения на ведение воздушного боя никакого не принял и в ходе полёта подвернулся вправо на 30-40 градусов, чем ещё больше усугубил наше тактическое положение – подставил хвост самолёта, атакующим «Сейбрам», которые оставили прикрываемых и бросились на нас. Противник мгновенно воспользовался этой ошибкой. Ведущее звено «Сейбров» в колоне пар начало сближение и атаку ведущего звена МиГов.
Ведомая пара, капитана А. Хойцева, с левого пеленга переходит вправо, сам-то он вышел из-под удара, а командир аэ оказался без прикрытия.
Я шёл справа, ведущим второго звена. Вижу, что обстановка складывается не в нашу пользу. В звене майора Бабича лётчики прижались к нему, и никто не готовится отбивать атакующую пару. Выполняю маневр вправо с набором высоты и стал параллельно полёту командира аэ и несколько сзади атакующих «Сейбров». За это время ведущий «Сейбр» дал две-три очереди и подбил самолёт майора Бабича, за самолётом которого потянулся черный шлейф дыма, но МиГ-15 продолжал лететь. Я резко перекладываю самолёт влево и сваливаюсь на ведущего «Сейбра», даю одну, а затем вторую очередь с дистанции 300-100 метров. Подбитый «Сейбр» перевернулся через правое крыло и отвесно пошёл к земле.
Ведущий второй пары, В. Александров надёжно прикрывал мою атаку, и подсказывал, куда выходить после атаки с тем, чтобы не подставить себя под удар другим «Сейбрам» и прикрыть подбитий самолёт командира аэ.
Майор Бабич на повреждённом самолёте со снижением благополучно дотянул до местечка Улумбей и катапультировался.
Лётчики и врачи северокорейского дома отдыха Улумбей наблюдали полёт подбитого самолёта, выехали ни машине к месту приземления нашего пилота, подобрали и привезли в дом отдыха. Оказали ему необходимую медицинскую помощь и сообщили на командный пункт.
Так закончился этот воздушный бой, со счётом 1:1.
 Дом отдыха Улумбей был интересен. Расположен он в горной местности. В долине природного горячего радонового источника, японцы в период оккупации построили здание санаторного типа, где предусмотрены палаты, хорошие душевые, бассейн, столовая, зал и др. помещения. Наши лётчики находились там, на отдыхе после катапультирования и аварий, набирались сил после госпиталя.
На территории дома отдыха силами сотрудников и отдыхающих создали уголок живой природы, где находились всевозможные мелкие звери: обезьяны Тарзан и Чита, попугаи, ежи, лисы, змеи др.
Особенно забавны были обезьяны Тарзан и Чита, за которыми можно наблюдать часами с большим интересом и вниманием. Они беспрерывно гонялись друг за другом, летали с дерева на дерево, снизу дерева вверх, с верхушки дерева ныряли в пруд, а затем выбравшись из воды, грелись на солнышке и аппетитно уплетали бананы и яблоки, честно заработанные ими.
Всё это отвлекало лётчиков от тяжелых воспоминаний и способствовало их быстрейшему выздоровлению и вводу в строй.
 21 февраля 1953 г. В этом вылете ведущим полка был начальник ВСС полка майор Рудаков И.И.
Как обычно, после взлёта, группа быстро собралась. Эскадрильи заняли своё место в боевом порядке полка и на максимальных оборотах пошли с набором высоты до 14.000 метров.
Изредка просматриваю боевой порядок и любуюсь ювелирной слетанностью эскадрилий, звеньев, пар. Все на своих местах, а ведь это полёт в стратосфере! Газ полный, скорость близка к максимальной на этой высоте – 900-950 км/час, дистанции лётчики держат за счёт небольшого превышения и отточенной техники пилотирования.
Все напряжены, ведут поиск противника и внимательно слушают информацию с Главного пункта управления. До боли в глазах всматриваемся в воздушное пространство с целью первыми визуально обнаружить противника и занять выгодное исходное положение для атаки. От этого на 50% зависит успех воздушного боя!
Группу «Сейбров» F-86 обнаружили справа под углом 60-700 и чуть ниже. С разворотом вправо пошли на сближение и атаку. Полк вытянулся в колону эскадрилий, звеньев и пар и стремится выйти на огневую дистанцию 400-600 м. Звенья и пары самостоятельно выбирают ближайшую цель и атакуют. Наш воздушный бой начался на правых виражах. Все лётчики надежно прикрывают друг друга маневром и огнём. После двух-трёх виражей высота упала до 8.000-7.000 м. и колонна звеньев разорвались.
Создалось следующее положение: «Сейбр» F-86 зашёл самолёту В. Шорина в хвост. И чтобы оторваться от «Сейбра», Шорин «хватил» ручку и за счёт избытка скорости пошёл в набор высоты с углом 60-70 градусов. Командир звена, Женя Асеев стал в хвост «Сейбру» и дал несколько длинных очередей по нему на отсечение.
Вдруг слышу тревожное:
— Подходи, кончились снаряды!
Я отжал ручку, зашёл «Сейбру» в хвост и с дистанции 500-400 м дал очередь тоже на отсечение. Попал! Лётчик «Сейбра» почувствовав, что «дело пахнет керосином», выполнил переворот и по вертикальной окружности пошёл со снижением, чтобы затем зайти мне в хвост. Я чётко повторяю его маневр, тяну ручку и за ним. Начали сближаться. В перевернутом положении (перегрузка положительная) вписал «Сейбр» в сетку прицела, обрамил его ромбиками, чтобы прицел точнее высчитывал углы упреждения, и с дистанции 200-100 м дал одну очередь. Чётко вижу, как оранжевые шары трассы от снарядов врезаются в фюзеляж «Сейбра», прямо за кабиной лётчика и рвут там всё на части. Тут же мелькнул солнечный блик от сброшенного фонаря кабины: это американский лётчик катапультировался. Фюзеляж «Сейбра» тут же разломился пополам и по кускам полётел к земле.
Я полубочкой вывел свой самолёт в горизонтальный полёт, и мы благополучно звеном пошли на свой аэродром.
С нашей стороны потерь не было.
После посадки и заруливания на стоянку самолётов возбужденные лётчики выходили из кабин самолётов и тут же на ходу, обменивались впечатлениями о только что проведенном воздушном бое. В мой адрес:
— Ну и здорово же ты его рубанул! «Сейбр» как орех раскололся пополам! — высказывали лётчики своё мнение и пожимали мне руку. — Ну и тяжёлая у тебя рука, командир!
Самолёт Валентина Шорина получил незначительные пробоины. В мастерской его быстро отремонтировали и Шорин продолжал на нём летать дальше.
Надо сказать, лётчику всегда жалко расставаться с уже сроднившимся с ним боевым самолётом, как с живым существом. Он прочувствовал его всем душой и телом и не где-нибудь, а в боевой обстановке.
Как я уже говорил, американский лётчик со сбитого мной самолёта катапультировался, его взяли в плен и доставили в штаб 64 ИАК.
Через несколько дней, в нелётную дождливую погоду, всем лётчикам полка зачитали протокол допроса пленного американца.
В сравнении с другими американскими лётчиками он считался молодым. Выполнял 21й боевой вылет. И на «Сейбрах» имел налёт 650 часов. Это, кстати, в 10 раз больше в сравнении с налётом наших лётчиков на МиГ-15! Закончил базу первоначального обучения, базу высшего пилотажа и базу боевого применения, и только после этого попал в Корею. По его заявлению, ему очень хотелось сбить МиГ, но не повезло. Так бесславно закончился его 21-й боевой вылет.
Следует сказать, что всех пленных американских лётчиков после допроса отправляли в Чехословацкий военный Госпиталь Международного Красного Креста, где они получали необходимую медицинскую помощь, после чего их отправляли в Соединенные Штаты Америки.
 3 марта 1953 года. В этом боевом вылете, ведущим полка был подполковник Костенко А.Т., а я был его заместителем.
После взлёта и набора высоты 14.000 м вышли восточнее ГЭС и на пересекающихся курсах встретились с группой заслона «Сейбров». Воздушный бой начался на виражах. С увеличением кренов и перегрузок все посыпались на средние и малые высоты. Я схватился с «Сейбром» на левом вираже и после четвёртого круга сблизился с ним до 400 – 300 метров и готовился к прицельному огню.
И вдруг Сергей Тюрин передает:
— «Сейбр» сел мне в хвост, выбейте!
Я бросаю свою жертву и перекладываю самолёт с левого виража вправо и дал очередь по «Сейбру» на отсечение. F-86 полупереворотом пошёл к земле, а Сергей Тюрин с набором высоты и курсом на свой аэродром вышел из боя.
Осмотрелся по сторонам, никого не вижу – ни своих, ни чужих. Пока «виражил», а затем отбивал атаку, все посыпались вниз и я на этой высоте остался один. Отдаю ручку от себя и с углом 70 градусов ввел самолёт в пикирование. На пикировании догоняю какой-то самолёт. Под ракурсом 0/4, на фоне земли трудно определить «Сейбр» это или МиГ – так они похожи. Присмотрелся и убедился, что это «Сейбр»... Прицеливаюсь и даю короткую очередь, и тут же увидел белый выхлоп из реактивного сопла «Сейбра» – попал, чёрт возьми! Решаю дать вторую очередь. Сближение было настолько быстрое, что я еле успел положить самолёт на левое крыло, чтобы не столкнуться с «Сейбром». Мой МиГ в 3-5 метрах прошмыгнул над левым крылом «Сейбра». И я чудом избежал прямого столкновения. Буквально чудом!
От первой очереди моих пушек двигатель «Сейбра» был разрушен и тяги у него не было, вот почему произошёл резкий скачок увеличения скорости сближения, чего я не ждал. При стрельбе я, понятно, смотрел в прицел и в моих глазах, из-за малой дистанции, запечатлелось чёрное реактивное сопло «Сейбра». Огромное чёрное сопло! Я такого раньше и не видел!
В это время Александр Костенко дал команду:
— Всем «отлив»! «Отлив»!
Я вывел самолёт из пикирования и взял курс на точку.
Все наши лётчики нормально пришли на свой аэродром и благополучно произвели посадку.
Зарулил и я на стоянку. Выключил двигатель и отошёл в сторону, за хвост самолёта. Меня о чём-то спрашивали, я автоматом отвечал, но людей почти не видел, видел силуэты людей – все в чёрном цвете. И в моих глазах стояло чёрное реактивное сопло только что сбитого мной «Сейбра». Я даже немного трухнул – не ослеп ли я? Такое состояние длилось около двух часов и только потом постепенно всё стало приходить к норме.
...Для нас этот вылет был удачным. Задание выполнили. А. Костенко и я сбили по американскому стервятнику. Потерь с нашей стороны не было. Выражаясь языком футболистов, 2:0 в нашу пользу!
 
>> [F-86 «Сейбр» американского аса капитана Дж. Макконнелла. Вверху самолёт, на котором в воздушном бою 12 апреля 1953 г. его сбил советский ас капитан С.А. Федорец. Ниже – самолёт, на котором Дж. Макконнелл летал позже. («Мир авиации» № 1-95)] <<
А вот бой 12 апреля 1953 года был для меня самым тяжелым и самым памятным воздушным боем за весь период боевых действий в Корее!
Мне пришлось одному драться против четырех «Сейбров», т.к. мой ведомый Валентин Ефремов попросту струсил и бросил меня одного на съедение вражеским истребителям! Я и сейчас часто вспоминаю этот день, как возвращение с того света...
А дело было так!
Аэродром Аньдунь. С рассветом, как обычно, лётчики прибыли на ЦЗ, приняли самолёты и готовились пойти на завтрак. Но с КП корпуса поступила команда:
— Всему полку занять готовность № 1!
Это значит – быть готовым к немедленному вылету.
Разбежались по самолётам. Командиры эскадрилий сидят с включенными радиостанциями и слушают информацию с КП корпуса о воздушной обстановке. Этот период ожидания – довольно неприятное психическое состояние любого командира, любого лётчика: ожидание боя. Что сегодня? Как он сложится?
Американское командование, в который раз, приняло решение нанести очередной массированный удар по промышленным и административным объектам Северной Кореи. С этой целью оно одновременно подняло в воздух 80-100 F-86.
Для отражения массированного налёта с нашей стороны было поднято всё соединение – около 70-ти самолётов.
Я получил задание вылететь звеном на «свободную охоту». Мне было приказано: с большими силами в бой не вступать, охотиться за отдельными самолётами и парами противника, а также прикрывать отход своих.
Поэтому взлётели позже основных сил на 15 минут. Ведомым у меня был Валентин Ефремов, а ведомая пара: Василий Александров – Валентин Шорин.
После взлёта набрали высоту 14.000 метров, и вышли в район боя (южнее ГЭС на 50-70 км). С этой высоты на фоне облаков мне была отлично видна вся панорама воздушного боя огромного количества самолётов. Хорошо видел огненные трассы от снарядов и пуль, шлейфы дыма от подбитых истребителей. Это была ещё та схватка! С обеих сторон в ней принимали участие до сотни самолётов.
Через 15-20 минут после встречи, бой подходил к концу. Самолёты противника F-86 и наши МиГ-15 начали выходить из боя по причине малого остатка горючего.
Вдруг по радио слышу тревожный голос нашего лётчика, взывающего о помощи:
— Помогите мне, меня подбили! Кто-нибудь помогите, мать вашу!..
Оглядевшись, вижу справа под 90 и ниже 1500-2000 м МиГ-15 идёт по горизонту со шлейфом чёрного дыма с курсом на север, а его преследует «Сейбр» и без конца строчит по нему из пулемётов. Я, не раздумывая, резко бросил самолёт вправо со снижением и начал сближение с «Сейбром». С дистанции 300-100 м дал две очереди. После второй «Сейбр» клюнул вниз, перевернулся вправо на крыло и пошёл пикированием к земле. Ведомая пара Александров – Шорин во время резкого маневра оторвалась и потеряла меня из виду, а мой ведомый В. Ефремов был на своём месте. Энергично с высоты 14.000 м, бросаю свой самолёт вправо со снижением и мгновенно зашёл «Сейбру» в хвост. С дистанции 200-100 м дал прицельные две короткие очереди из всех пушек. «Сейбр» с правым креном, клюнул носом и отвесно с дымом пошёл к земле. Во время атаки я услышал по радио голос своего ведомого В. Ефремова:
— Сзади звено «Сейбров!
После этого он посчитал свою миссию выполненной, бросил меня, отвернул влево и смылся на точку, оставив меня одного. С этого момента я оставался один, без прикрытия.
Вышел из атаки.
Смотрю: справа-сверху на меня сваливается пара «Сейбров». Ведущий дал пулемётную очередь по кабине. Если бы на этих «Сейбрах» вместо пулемётов стояли новые пушки, мне пришёл бы конец! А так только фонарь кабины и приборная доска рассыпались вдребезги, пошёл дым. Для срыва атаки я энергично бросаю свой МиГ вправо под истребитель противника. «Сейбр» проскочил и оказался впереди меня на удалении 40 м, по интервалу – 50 м. Лётчик «Сейбра» повернул голову и смотрит на меня. Я также впился глазами в него, чётко вижу его испуганное лицо. Внимательно слежу за его дальнейшими действиями. Вижу: он выпускает тормозные щитки и закрылки, чтобы пропустить меня вперёд с тем, чтобы, значит, потом в упор сзади расстрелять.
Я резко бросил самолёт влево на «Сейбр» и по-охотничьи, навскидку врезал из пушек. Пушечная очередь пришлась в правое крыло американца, ближе к фюзеляжу и самолёт с правым креном пошёл к земле, в торону залива, где, как мне сказали, лётчик катапультировался и его подабрали спасатели ВМФ США.
 
> [12.04.53. Спасательный вертолёт поднимает американского аса капитана Макконнелла, сбитого советским асом капитаном Федорцом С.А.] <
Только я вывел свой МиГ в горизонтальный полёт, как по мне «хлестанули» из пулемётов снизу-сзади. Резко отдаю ручку от себя, для выхода из-под удара, а затем успеваю вывести свой самолёт в горизонтальный полёт.
В кабину погнало дым, белую пену керосина и угар. Осмотрелся, вижу сзади в хвосте, сидит пара «Сейбров». И в этот момент почувствовал отказ управления, ручка свободно болтается – перебита тяга управления руля глубины, управление самолётом потеряно. Самолёт шёл с небольшим снижением. Что делать?
Триммером перевёл самолёт в горизонтальный полёт, а затем с небольшим углом в набор высоты. В это время по мне начали опять стрелять. Я понял, что самолёт неуправляемый и в кабине больше делать нечего, надо немедленно катапультироваться. Начал сбрасывать фонарь. А он не сбрасывается! Не сбрасывается, потому как кабина разбита, и внутри кабины нет «поддавливания».
Пока я шуровал рычагами, за это время «Сейбр» успел дать ещё две очереди. А чего ж не стрелять – самолёт идёт по прямой, не маневрирует – мечта любого истребителя! После очередной попытки сбросить фонарь я заметил, что запирающие замки фонаря всё-таки приподнялись, то есть открылись. В это время «Сейбр» дал третью очередь, я опять влип в контуры бронеспинки. Как только очередь закончилась, я с силой руками столкнул фонарь и рванул рычаги катапульты.
Оказавшись за бортом, отделяюсь от сыгравшего свою роль кресла. И падаю к земле. В момент катапультирования высота была 11.000 метров. В свободном падении вижу, как мой самолёт продолжает лететь по прямой с дымом и небольшим снижением, а пара «Сейбров» всё строчит и строчит по нему из пулемётов. Мне стало жалко-жалко мой ястребок, как живое существо. Он долго служил мне верой и правдой без отказов, благодаря, конечно, заботам инженерно-технического состава на земле. Вместе с ним я одержал несколько побед в трудных воздушных боях...
Я видел место падения моего самолёта и самолёта лётчика, который просил о помощи. Увы, этот лётчик погиб вместе со своим ястребком.
Свободно падаю с 11.000 м до 2.000 м, открываю парашют...
Вдруг мне стало плохо. Чувствую: сейчас потеряю сознание! И тут я вспомнил – кислород! Кислородная маска в момент катапультирования была сорвана скоростным напором, она болталась на гофрированном шланге где-то между ног. Достаю маску, прикладываю к лицу и начинаю дышать чистым кислородом от парашютного прибора. Пришёл в себя. Облачность была тонкая, вошёл в облака и через минуту вышел из них. Под облаками опознал местность – недалеко от гидроэлектростанции Супун, чуть дальше – Китайская территория. Заметил и то, что меня ветром сносит в сторону водного бассейна широченной реки Ялудзян. 12-го апреля все реки были ещё покрыты льдом, но поверх льда, у берегов, была талая вода. И меня уверенно сносит в сторону водного бассейна. А с высоты 1000-1500 метров можно вполне оказаться в воде. Я понял, что борьба за жизнь ещё не закончилась – не убит в самолёте, так можно утонуть или замёрзнуть в реке.
Я намотал на, левую руку 5-6 парашютных строп и, потянув на себя купол, начал глубокое скольжение. На высоте 200-150 метров отпустил стропы, ленточный купол парашюта нормально наполнялся. Определил примерное место приземления – на крутой склон хребта, на лес. Перед самым приземлением сгруппировался, лицо закрыл руками, почувствовал удар о землю, прополз вниз по склону хребта метров 10 и повис на стропах.
Подтянулся, отстегнул подвесную систему и только тогда почувствовал, что ранен в левую ногу. Передвинул пистолет вперёд под правую руку, достал из коробки бортовой паек: две плитки шоколада; две пачки галет; папиросы, спички. Слышу: приближаются «партизаны» с собаками. Я приготовился. На расстоянии 15-20 метров два подростка лет по 15-16 окликнули меня:
— Американ сдавась!
Отвечаю:
— Сулян тунжа! (Советский товарищ).
Они ещё раз переспросили, и я показал им значок Мао Цзэдуна и Сталина. Они тут же радостно закричали:
— Сулян тунжа, Сулян тунжа!
И дружно окружили меня.
Мальчишек и женщин угостил шоколадом, галетами, а мужчин – папиросами. Отношение сразу же установилось тёплое, дружеское. Мужчины помогли мне спуститься с хребта вниз, в долину и донесли меня до Фанзи. Затем положили на искусственные носилки (две доски) и принесли к китайской зенитной батарее, в 3-4 км, которая прикрывала огнём Супунскую ГЭС.
Военфельдшер начал оказывать первую медицинскую помощь, а командир батареи дал команду подготовить машину, запас горючего и четыре человека охраны. Через 30 минут мы выехали.
У меня сохранилась полётная карта, я показал ближайший аэродром, китайцы всё поняли. С небольшими приключениями, часов через пять мы приехали на аэродром.
Здесь уже наши врачи провели вторичную обработку ран, и только ночью, примерно в 23 часа, меня доставили в военный госпиталь города Аньдунь. Здесь я был прооперирован по удалению осколков и были приняты другие меры для полного и быстрейшего выздоровления.
В этом массированием налёте с обеих сторон было сбито 8 самолётов: 4 «Сейбра» F-86 и 4 МиГ-15. Я лично сбил два F-86, но и меня сбили, только потому, что мой ведомый В. Ефремов струсил и бросил меня одного на съедение истребителям противника.
Так закончился этот воздушный бой с четверкой Сейбров, 2:1 в мою пользу. Позже я узнал, что в этом бою мною был сбит известный американский лётчик-ас капитан Джозеф М. Макконнелл. К концу корейской компании он на своём счету имел 16 сбитых наших и северокорейских самолётов.
После лечения и восстановления здоровья я продолжал вести боевые действия в составе первой эскадрильи 913 иап и сбил ещё два «Сейбра».
 
>> [МиГ-15 с бортовым номером «16», на котором воевал до конца Корейской войны и продолжал сбивать америкосов в Корейском небе
советский ас командир истребительной авиаэскадрильи 913 иап маойр Федорец С.А. («Мир авиации» № 1-95 г.)] <<
23-го мая 1953 года 1-я аэ в составе 8-ми самолётов МиГ-15 на малой высоте прикрывала ГЭС. Эта задача являлась самой трудной, т.к. нас заранее ставили в невыгодное положение. А группа «Сейбров» (до 20 самолётов) шла на высоте 6.000-7.000 м. Они с пикирования сбрасывали бомбы и баки с напалмом на плотину.
Мы восьмеркой в колоне пар замкнули круг на вираже и на скорости 850 км/час носимся у самой земли, огибая сопки, возвышенности и саму плотину. «Сейбры» F-86, сбросив бомбы, вступили в воздушный бой.
Один из «Сейбров» сел мне на хвост и я начал крутую восходящую спираль с большой перегрузкой с таким расчётом, чтобы лётчик «Сейбра» не смог внести упреждение и расстрелять меня. Это было единственно правильное решение! Американец, не жалея боеприпасов, строчит и строчит по мне, но трасса проходит за хвостом самолёта, метрах в двадцати. За время восходящей спирали он дал шесть – семь очередей. Я набрал высоту 6.000 метров, скорость упала до 200 км/час. (При эволютивной у МиГа 350 км/ч – прим. Ю.Ф.)
Самолёт неустойчиво покачивается с крыла на крыло, но я рулями удерживаю его от сваливания в штопор. «Сейбр» ниже меня на 1.000 метров и тоже держится на пределе. Но у него вес больше на 1000 кг, а, следовательно, он раньше меня завалится либо в штопор, либо лётчик сам переведёт его в пикирование.
Так и произошло! «Сейбр» клюнул носом и в крутом пикировании пошёл к земле. Я тоже перевёл самолёт на снижение, быстро набрал скорость, но преследовать противника не стал, т.к. горючее было на исходе. Но я остался один в районе боевых действий. Однако благополучно вернулся на точку.
На разборе вылета с командованием полка сделали вывод: прикрывать экипажи, работающих на малой высоте, надо обязательно звеном или, как минимум, парой МиГ-15 на средних высотах при устойчивой радиосвязи с ведущим группы.
Так на практическом опыте вырабатывались тактические приёмы и тактика действий ИА на реактивных самолётах. Поступление на вооружение новой авиационной техники и вооружения влечёт за собой изменение тактики боевых действий, наставлений и Боевых Уставов всех родов авиации.
 В одном из воздушных боёв «Сейбр» сел мне в хвост на 12.000 метров. Я обнаружил его вначале по трассе, которая прошла в 8-10 метрах правее моего самолёта, а затем и визуально. Мгновенно оценив обстановку и учитывая качества «Сейбра» и МиГа, я по прямой пошёл с набором высоты в глубь своей территории (на север). Первоначальная дистанция была около 500 метров, а затем постоянно увеличивалась, т.к. скороподъёмность МиГ-15 была больше. Загнал он меня на самый потолок – 15.600 метров. «Сейбр» тянется за мной, и всё строчит и строчит. Трасса ложится то справа, то слева от самолёта. Я незаметным скольжением «помогаю» лётчику «Сейбра» вносить двойную ошибку в прицеливание. Трасса легла справа, я думаю за него и понимаю, что он внесёт поправку, чтобы трасса прошла левее на величину отклонения, и я даю правую ножку, тем самым выполняю скольжение вправо, где только что прошла трасса. Очередная очередь прошла левее – я даю левую ножку. И так далее. Но время идёт и всему есть предел – по горючему: надо и на аэродром возвращаться. После безрезультатной стрельбы лётчик «Сейбра» плюнул на меня, развернулся на 180 и пошёл на свою базу в Сеул, а я – на свою точку в Аньдунь.
 Пришёл я домой без единой царапины, благодаря своей смекалке и грамотным действиям. В воздушном бою не всегда надо выполнять виражи строго по горизонту (с шариком скольжения в центре). На виражах, особенно, когда тебе сели в хвост и бьют по тебе, надо применять скольжение внутреннее и внешнее. Или крутить вираж с предельной перегрузкой. Всё это нужно для того, чтобы не дать противнику попасть по тебе. Причём, скольжение надо делать грамотно и незаметно для противника. Надо «помогать» противнику вносить в поправку двойную ошибку. Ни в коем случае нельзя перекладывать самолёт из одного виража в другой – только теряется время. Но ещё лучше не попадать в такое положение, когда по тебе стреляют!
Приходилось встречаться с противником и в лобовых атаках. Но скорость сближения при этом настолько велика (около 2.000 км/час), что не успеваешь прицелиться! Высота тогда была 12.000 метров, я был выше «Сейбра» на 500-600 метров.
Трижды мы сходились и расходились в атаке. С дистанции 800 м он палил по мне, но без результата. Я увеличивал угол кабрирования, и трасса проходила намного ниже моего самолёта... Затем я в него стрелял в лобовой, а он уворачивался. Так мы постреляли-постреляли друг в дружку, да из-за окончания боекомплекта и малых остатков топлива и разошлись по своим аэродромам. Он мне, сволочь, даже покачал крыльями на прощание! Мол, до скорого свидания!
 10 июня 1953 г. В этот день была низкая облачность с видимостью 2-3 км, по горизонту дымка. Все были настроены на отдых и вдруг команда:
— 1 аэ, готовность – один, и немедленный взлёт!
Эскадрилью подняли для отражения налёта «Сейбров», прорвавшихся к ГЭС. Группа «Сейбров» была небольшая – всего 12 самолётов.
Мы вылетели шестеркой и на малой высоте взяли курс к Супунской электростанции. КП иад прозевал противника, который вышел на ГЭС на малой высоте. В районе самой станции облачность была повыше и даже были отдельные разрывы. Вспомогательный КП иад вблизи ГЭС визуально обнаружил «Сейбров» уже при подходе и немедленно вызвал истребители для отражения удара и прикрытия. Зам. командира иад полковник Алексей Осмальчек решительно взял на себя управление нашими истребителями. Давал ценную информацию ведущим групп о противнике (состав ударной группы, прикрывающей, высоту и курс полёта, метеоусловия.) Визуально наблюдал воздушный бой, сообщал об опасных атаках «Сейбров».
Так вот! При подходе к электростанции на нас сверху навалились «Сейбры». Я заложил глубокий вираж, и группа вытянулась в колону пар. Завязался воздушный бой на малой высоте. Атакующая пара «Сейбров» зашла в хвост ведомому третьей пары лейтенанту Герасимчуку и открыла огонь. Он вывел самолёт из виража и хватил ручку на себя, с углом 60 градусов пошёл с набором высоты. (Зачем?) В наборе по нему дали ещё одну очередь и лейтенант Герасимчук поспешил катапультироваться. Командир звена Женя Асеев отбивал атаку «Сейбра» и дал несколько очередей до полного расхода боеприпасов. «Сейбр» отвалил от МиГа и с левым разворотом со снижением взял курс на свой аэродром. Я круто довернулся в сторону «Сейбра» и на пересекающемся курсе слева сверху с ракурсом 1/4 дал длинную прицельную очередь. Снаряды стали рвать фюзеляж американца. «Сейбр» клюнул носом (видимо, лётчик был убит), со снижением врезался в землю и взорвался.
Командир звена Женя Асеев видел момент катапультирования лейтенанта Герасимчука и его падение. Он рассказал, что парашют лейтенанта закрутило встречной струей воздуха, купол вытянулся «кишкой» и пошёл к земле вместе с лётчиком. Причина, по-видимому, в том, что лейтенант после катапультирования не выпрямился во весь рост и не отделился во время от кресла, а потом рано открыл парашют. Сильный и плотный скоростной поток воздуха закрутил кульбитом лётчика, закрутился и купол, и стропы парашюта... Лейтенант Герасимчук погиб на своём 12м боевом вылете. У молодого лётчика не было опыта, и он не знал, что при катапультировании на малой высоте надо действовать быстро и энергично.
 Была допущена преступная халатность КП авиакорпуса, который своевременно не обнаружили самолёты противника. «Сейбры» уже были над ГЭС и набрали максимально возможную высоту под облаками для удобной атаки сверху наших истребителей. А нас торопили: скорей, скорей идите к ГЭС! Всё это поставило нас в невыгодное, трудное условие воздушного боя. Мы ещё не подошли к ГЭС, а нас уже начали атаковать сверху. Таких промахов со стороны КП ИАК было очень много во весь период Корейской кампании.
Наводят нас, наводят, а «Сейбры», как правило, у нашей группы уже в хвосте! Вот и приходится потом выкручиваться. За все 98 боевых вылетов, я помню только один раз, когда полк навели хорошо. Тогда все лётчики полка одновременно атаковали группу «Сейбров» справа под ракурсом 2/4 и все вели огонь, правда, с больших дистанций.
...Задачу в тот день мы свою выполнили, но большой ценой – погиб лейтенант Герасимчук. Прицельное бомбометание по ГЭС мы сорвали, «Сейбры» поспешно и неприцельно сбросили бомбы и подвесные баки с напалмом и вступили с нами в воздушный бой.
>> [Этому МиГ-15 не повезло: он попал под бортовой залп новых пушек «Испано-Сьюиза», установленных после доработки на американских исребителях. Через несколько секунд наш ястребок взорвётся, а лётчик погибнет. И на одну гибель русского парня в этой необъявленной войне станет больше... Кадр с плёнки фотоконтрольного прибора американского «Сейбра». Июль 1953 г.] <<
Следует указать, что американцы постоянно совершенствовали самолёты F-86 «Сейбр». В 1952 году устаревшие самолёты F-80 «Шуттингстарт» были сняты с вооружения. Их задачу бомбометания, выполняли «Сейбры». Они брали один подвесной бак с напалмом под одно крыло, а под другое – бомбу. На цель сбрасывали бомбу и бак, и тут же вступали в воздушный бой с МиГами. Эта серия «Сейбров» была уже вооружена пушками «Испано-Сьюиза». Шесть пулемётов, калибра 12,7 мм, начали постепенно снимать с вооружения, как малоэффективные. Увеличили тягу двигателя на 400 кг и сравняли с тягой нашего ВК-1А – в 2700 кг.
На этой серии «Сейбров» американские лётчики вели воздушный бой уже на равных с нами. Их самолёты превосходили МиГ-15 только на пикировании и на вираже до высоты 8.000 м за счёт предкрылков – у них было более жёсткое крыло. На больших высотах МиГ-15 не уступал «Сейбру», чтобы вам потом об этом не говорили. Большие тормозные щитки позволяли «Сейбрам» быстро гасить скорость, энергичнее маневрировать.
Наша промышленность в этом вопросе была более консервативной. Единственное, что усовершенствовали – катапультное кресло. Можно сбрасывать фонарь и катапультироваться, нажимая рычаги как левой, так и правой рукой (на случай ранения). Дюралюминиевые тяги рулей глубины начали дублировать тросами только к концу войны. Было бы управление продублировано тросовым раньше, меньше было бы сбитых наших самолётов. Возможно, и я бы смог выкрутиться из трудного положения 12 го апреля 1953 года.
 В июле 1953 года боевые действия в Корее подходили к концу. Авиация США, не достигнув своей главной цели (уничтожение электростанции Супун на р. Ялудзян), стремилась как можно больше уничтожить самолётов МиГ-15 на аэродромах Северной Кореи. С этой целью применяли массированные налёты истребителей. Одновременно в воздух поднималось от 80 до 120 самолётов F-86. Стратегические бомбардировщики B-29 с помощью системы «Шаран» наносили удары ночью и днём в сложных метеоусловиях, применяя напалм. Так, на аэродроме Синыйчжу за одну ночь напалмом на ВПП было уничтожено более 50-ти самолётов МиГ-15.
Поливали напалмом и железнодорожный мост через р. Ялудзян, связывавший города Аньдунь и Синыйчжу.
 19 июля 1953 г. В тот налёт по тревоге я не успел прибежать к автобусу, который вывозил лётчиков с военного городка в карьеры к реке. Что делать? Отбежал 200-300 метров от зданий и залёг в канаве.
Шёл мелкий, моросящий дождик, но тут было не до комфорта. Я стал внимательно наблюдать, как выливается напалм с ВАП (выливных авиационных приборов) и воронкой вниз расплывается к земле. Ослепительно яркое зарево горящего напалма, покрывало большую площадь. Всё горело – мост, земля и вода. Расстояние от меня до моста было 5-7 км, не более. Мы молили бога, чтобы самолёты после цели выполняли только правый разворот, т.к. при левом развороте точно проходили бы над нашим военным городком и всё могло случиться. Не знаю, то ли мольба наша помогла, то ли американские лётчики были не шибко грамотные, то ли задача у них такая не стояла (чтобы накрыть и наш городок), но обошлось, и над нами они не появились.
Через 10-15 минут, когда всё затихло, я пришёл в общежитие (казарму) и начал отмываться. Потом новый налёт. И опять на мост!..
Так мы «пробаламутились» всю ночь. С рассветом постепенно приходили в себя и заступили на боевое дежурство.
Около восьми часов утра нас посадили в готовность № 1, и вскоре вылет. На Аньдунь шли американские разведчики под прикрытием «Сейбров», с целью зафиксировать результаты ночных налётов. Наша группа барражировала над Аньдунем. Разведчики и «Сейбры» – в Корейском заливе. Они, видя наш заслон, к нам не сунулись. Мы же не имели права входить в зону залива. Покрутились, покрутились, так и разошлись, не вступая в бой.
После выполнения задания 1ю аэ нашего 913 иап посадили на аэродроме Лапу, который находился в глубине китайской территории. Техники быстро подготовили самолёты к повторному вылету и нас посадили в готовность № 1, т.е. в готовности к немедленному вылету.
Через минуту последовала команда:
— Запуск и взлёт немедленно!
Ибо КП иад опять прозевал подход противника со стороны Корейского залива.
Мы запустили двигатели, дружно вырулили и всей эскадрильей пошли на взлёт. На отрыве дают команду:
— Бросайте баки! На аэродром пикируют «Сейбры»!
Мы сбросили баки и по долине, между хребтов на бреющем полёте скрылись от противника. На малой высоте с правым разворотом над лесом и горами вышли на траверз аэродрома Лапу, где «Сейбры» заблокировали аэродром на высоте 1.500-1.000 м. На фоне переменной облачности снизу мы мгновенно обнаружили группу противника (до 20 самолётов). Снизу сзади я повёл эскадрилью в атаку.
Атакую ведущего группы «Сейбров», а мой ведомый Саша Попов – ведомого. Успел передать:
— Я атакую правого! Всё внимание остальным «Сейбрам»!
Мой американец, понятно, обнаружил меня да только поздно было – он так затанцевал перед моими пушками (а что ему оставалось делать?) В скороподъемности «Сейбры» уступали МиГам, и вниз не уйдёшь – высота малая! И он начал резко бросать самолёт из одного крена в другой. Грубая ошибка американского пилота! Я не стал повторять маневр F-86 и гоняться сеткой прицела за целью, а просто приготовился к стрельбе и стал ждать, когда он сам прыгнет под мои пушки. И как только он из правого крена перешёл самолётом в левый, с малой дистанции (менее 100 м) «навскидку» ударил по нему залпом из всех пушек. Попал по левому крылу центроплана, встык фюзеляжа с крылом. От «Сейбра» полётели куски дюраля и какие-то узлы.
Из атаки я начал выходить вправо. Тут же попал в спутную струю «Сейбра» и мой самолёт сильно тряхнуло. Впечатление такое, что мой МиГ на мгновение остановился в воздухе. Я с правым креном, со снижением вышел из атаки. Видел, как мой ведомый А. Попов (он был справа от меня) дал две пушечные очереди и сбил ведомого «Сейбра».
Мой заместитель командира аэ Вася Александров в ходе боя надежно прикрывал нас огнём и маневром. Грамотно подсказывая направление выхода из атаки с переходом на бреющий полёт.
Все лётчики эскадрильи вели огонь по «Сейбрам». Жаль только, что не удалось им выйти на более близкие дистанции! «Сейбры» потеряли два самолёта и беспорядочно с полным газом бросились в Корейский залив, где их прикрывали надводные корабли и плавсредства.
На бреющем полёте мы благополучно пришли на аэродром Лапу, произвели посадку.
То, что произошло в момент боя, к концу полёта я уже и забыл. На малой высоте просто некогда глазеть по сторонам, всё внимание земле и воздуху.
После посадки, при заруливании на стоянку самолётов, вижу, что за моим самолётом бегут многие механики и техники. После выключения двигателя человек десять облепили левое крыло самолёта и что-то рассматривают. Когда я снял лямки парашюта, открыл фонарь и вышел из кабины, увидел левый борт фюзеляжа своего ястребка, насквозь пропоротый от носа да крыла самолёта. В центроплане над крылом большая рваная дыра диаметром 25-30 см. Оказалось – целый узел оторвался от предкрылка сбитого «Сейбра», пропорол мне фюзеляж и, пробив обшивку крыла, застрял у лонжерона крыла.
Техники начали доставать его. К самолёту подошел командир полка подполковник Марченко В.А. и инженер полка майор Ковалёв А.П.
Я доложил о выполнении задания. Техники показали им извлеченный узел от «Сейбра», величиной с шапку и весом до трёх килограммов. Мои командиры с удивлением рассматривали его и говорят:
— Слушай! Ты каким-то чудом остался жив! Обломок мог прошить фонарь и в лепешку разбить кабину вместе с тобой, лётчиком. Ведь на волосок от смерти был!
— Да, был, — отвечаю. — Но во время боя об этом не думаешь.
Командир полка выказал инженеру восхищение ещё и тем, что не надо готовить и посылать поисковую команду для подтверждения сбитого «Сейбра»:
— Семён Федорец сам привёз подтверждение, чем избавил нас от лишних забот и трудностей!
Они оба рассмеялись. Я же был просто счастлив!
Мой израненный самолёт отправили в ремонт, а мне дали резервный, на котором я уже готовился к очередному вылету.
Так, 19 июля 1953 г. закончился этот бой. Он был кратковременным и у меня последним.
 В ходе парламентских переговоров по перемирию, со стороны американцев были провокационные вылеты небольшими группами, но они в воздушный бой не вступали, не хотели терять своих лётчиков в последние дни этой бессмысленной войны.
Мы же поднимались в воздух, выходили в район прикрытия и барражировали. Периодически на большой высоте появлялось звено разведчиков F-86, но они никакой угрозы нам не представляли. Нас, 32ю иад, сменила дивизия генерала Халутина, прибывшая с Ляоауна с двойным комплектом лётчиков. Мы – командиры эскадрилий и полка – несколько раз облетали с их командирами и лётчиками район боевых действий, передавали свой боевой опыт и тактические приёмы воздушного боя. Инженерный и технический состав передавали самолёты и имущество.
В конце августа 1953 года было заключено перемирие между Северной и Южной Кореей, и 2-го сентября наша 32-я иад уехала в Союз, на Родину.
В справке из архива указано, что за время боевых действий я произвёл: 98 боевых вылета, совершил 27 воздушных боев, сбил 7 самолётов противника.
Я 31 раз водил группу на боевое задание. Группа под моим командованием сбила четыре самолёта F-86.
Всего 913 иап сбил 27 F-86. Из них:
– 1 аэ сбила 14 F-86;
– 2 аэ – 2 F-86;
– 3-я аэ – 7 F-86;
– управление полка – 4 F-86.
Всё, что могу для Вас, многоуважаемый Семён Алексеевич, для Вашей посмертной славы!
И спасибо Вам за Вашу лётную жизнь, за Ваши боевые вылеты и за Ваши воспоминания! Низкий Вам поклон!
Всё, что могу...
|
[ХВВАУЛ-74] Харьковское Высшее Военное Авиационное ордена Красной Звезды Училище Лётчиков ВВС 
Все права защищены.
Комментарии
RSS лента комментариев этой записи