На празднованиях 90-летия со дня рождения легендарного аса Маршала авиации И.Н. Кожедуба, я разговорился с ветераном Харьковского ВВАУЛ майором Александром Мартусовичем Брусом, не один год прослужившим в нашем прославленном лётном училище офицером ИАС, инструктором на газовочной площадке. Обучал он в своё время и меня сперва курсанта-несмышлёныша 2го курса правильно осматривать, принимать самолёт Л-29 перед полётом и грамотно газовать двигатель, а затем и уже слегка оперившегося, отлетавшего со своими товарищами полностью программу и на «Элке» (2й курс), и на МиГ-17 (3й курс), особенностям современного тогда перехватчика МиГ-21пф, когда учился на выпускном, 4м курсе училища.
      — Впервые я увидел И.Н. Кожедуба после войны, на авиамодельных соревнованиях в Святошино под Киевом, когда мне было 15 лет, – вспоминает ветеран Харьковского ВВАУЛ майор Александр Брус. — А пообщаться с легендарным лётчиком смог только через много лет, когда он приезжал в училище.
      Выпускник 9й Чугуевской военной авиационного школы пилотов 1941 года, Иван Никитович Кожедуб после выхода в отставку практически каждый год приезжал из Москвы в Харьков на встречи с курсантами родного училища. Побеседовать с ним желали не только офицеры и курсанты, но и жители военного городка, каждый мог задать прославленному лётчику любой вопрос.
      — Иван Никитович был немногословен, но на любой вопрос всегда находил точный ответ, — вспоминает Александр Брус. — Я тогда поинтересовался у него: в книгах пишут, что большинство побед Кожедуб одержал на самолётах конструктора Лавочкина – Ла-7. Но он ответил, что победы в основном одерживал на самолёте Ла-5ФН.
      По подсчётам Александра Бруса, авиатехника по специальности, за годы войны лётчик поменял всего пять самолётов, не потеряв в воздушных боях ни одного. Даже когда его подбивали, всегда возвращал на аэродром своих потрепанных в боях «железных коней». Хотя «железными» самолёты конструктора Лавочкина можно назвать условно – из-за дефицита алюминия корпус делали из дерева, покрывая тонким металлом самые уязвимые места. В одноместном истребителе лётчик был одновременно и стрелком, и штурманом. Поэтому очень важно было сочетать хороший пилотаж с умением стрелять.
      — В связи с этим появилась то ли легенда, то ли быль, — говорит А. Брус. — Как-то Кожедуб поспорил с завскладом горюче-смазочных материалов на коньяк, что на истребителе И-16 попадёт с одной атаки в бочку с бензином. Расстрелять такую мелкую цель с самолёта очень трудно. Но лётчик бочку всё же взорвал с первого захода. Оь этом прознал командир полка и оба спорщика моментально попали на гауптвахту. Но тут удачно подъехал командующий авиацией округа.  Узнав суть спора, посмеялся: «А я, чёрт возьми, только на четвертый день смог попасть в бочку!» И «хулиганов» выпустили из-под ареста на волю.

      — Жизнь Кожедуба обрастала мифами и легендами, поэтому не всем рассказам о нём можно верить. — продолжал свой рассказ А. Брус. — Однако в судьбе лётчика было всё же множество случаев, когда он спасался, будучи на волосок от смерти. Однажды снаряд пробил в кабине бронестекло и прошёл всего в двух сантиметрах над головой Кожедуба. Он остался жив благодаря не очень высокому росту – 166-168 см.
      То, что Иван Кожедуб «ни в воде не тонет, ни в огне не горит», знали не понаслышке. Поэтому и считали, что он «заговоренный». Некоторые даже думали, что он проводит какие-то магические действия. Но это не соответствует действительности. Мистикой кто-то считает и то, что бортовой номер машины, на которой он сбил больше всего самолётов. Это был номер 31 – отзеркаленная «чёртова дюжина».
      Однако трепетного отношения к своим боевым машинам, на которых он летал, Иван Кожедуб на скрывал. Самолёт он считал другом и перед каждым вылетом и после посадки всегда находил для него несколько тёплых слов. Мы уже рассказывали в другом очерке, как в одном воздушном бою над территорией, занятой врагом, от атаки немецкого истребителя заглох мотор у Кожедуба. Он уже направил свой ястребок на немецкую колонну на земле, которую высмотрел на земле, чтобы погибнуть с честью, да у самой земли мотор, чихнув, заработал. И Кожедуб вернулся на свой аэродром... Кстати, лётчику довелось летать на особенном, «именном» самолёте. В мае 1944 года командир эскадрильи Кожедуб получил новый Ла-5ФН. Это был подарок Красной Армии от колхозника Василия Конева, который попросил построить за собственные сбережения самолёт – в память о своем племяннике, подполковнике Коневе, который погиб на фронте. Спустя несколько дней Кожедуб сбил на именной машине фашистский Ю-87, затем ещё семь самолётов, отомстив за смерть своего соотечественника.

      Давайте попытаемся раскрыть секрет «живучести» легендарного советского аса, сбившего 62 немецких самолёта. Кстати, асом с Первой мировой войны считался лётчик, который сбил пять самолётов противника. Талантливый лётчик анализировал свои и чужие ошибки и постоянно совершенствовал лётное мастерство. Благодаря исключительной дальнозоркости, он видел врага издалека и сначала пытался понять, какая боевая задача стоит перед противником, что у него на уме. Кожедуб был тонким психологом и вообще очень осторожным человеком, даже в разговорах с людьми. Об этом вспоминали многие люди, знавшие Ивана Никитовича. Неуловимый лётчик умел быстро ориентироваться в горячей обстановке боя, мог мгновенно найти единственно верный ход, дезориентируя противника каскадом всевозможных маневров в небе. Всегда первым находил противника и старался не «подставлять» себя и товарищей под огонь. Кожедуб разработал новые приёмы и способы ведения боя. Так, лётчик-ас не нападал на противника «в лоб», а подкрадывался к врагу у самой земли, в дымке, на низкой высоте. Затем внезапно атаковал снизу. По этой причине самолёт Кожедуба был дымчатого серого цвета, с белым «носом». Кстати, такая же мода на белые «носы» была и у немецких асов. И те, и другие рисовали на фюзеляже «рисунки». Только вместо свастик, крестов и черепов с костями на истребителе Кожедуба Ла-7 были нанесены 62 маленькие звездочки – в честь 62 личных побед над врагом.

      Для новых поколений будущих асов лётные «заповеди» знаменитых кожедубовских атак, которые остались в записных книжках аса, Александр Мартусович Брус облёк в стихотворную форму: